У знакомых чехов анализ

У каждой эпохи свой Чехов — Литературно-художественный музей книги А. П. Чехова "Остров Сахалин"

Героиня рассказа «У знакомых», Надежда, возлагает (согласно своему имени) большие надежды на своего старого знакомого. У знакомых — рассказ Антона Павловича Чехова. Написан в году, впервые опубликован в году в журнале «Cosmopolis. Международный. Сочинения Сочинения Чехов - все сочинения. не нравится, и жизнь проходит скучно, без ласки, без дружеского участия, без интересных знакомых.

Юридически это, быть может, справедливо, но это меня унижает, оскорбляет глубоко. Платить нам нечем и взять взаймы уже негде. Одним словом, ужасно, ужасно! Я здесь родилась, это мое гнездо, и если у меня отнимут его, то я не переживу, я умру с отчаяния. Ваш муж будет служить, вы войдете в новую колею, будете жить по-новому. Сергей хлопочет, ему обещали место податного инспектора где-то там в Уфимской или Пермской губернии, и я готова куда угодно, хоть в Сибирь, я готова жить там десять, двадцать лет, но я должна знать, что рано или поздно я все-таки вернусь в Кузьминки.

У каждой эпохи свой Чехов

Без Кузьминок я не могу. И не могу, и не хочу. Был только один ответ, справедливый и разумный: В нем было два человека. Как адвокату, ему случалось вести дела грубые, в суде и с клиентами он держался высокомерно и выражал свое мнение всегда прямо и резко, с приятелями покучивал грубо, но в своей личной интимной жизни, около близких или давно знакомых людей он обнаруживал необыкновенную деликатность, был застенчив и чувствителен и не умел говорить.

Достаточно было одной слезы, косого взгляда, лжи или даже некрасивого жеста, как он весь сжимался и терял волю. Теперь Надежда сидела у его ног, и ее голая шея ему не нравилась, и это его смущало, даже хотелось уехать домой. Как-то, год назад, он встретился с Сергеем Сергеичем у одной барыни на Бронной, и теперь ему неловко было перед Татьяной, точно он сам участвовал в измене.

А этот разговор о Кузьминках поставил его в большое затруднение. Он привык к тому, что все щекотливые и неприятные вопросы решались судьями, или присяжными, или просто какой-нибудь статьей закона, когда же вопрос предлагали ему лично, на его разрешение, то он терялся. Научите, бога ради, что нам делать? Может быть, нужно подать куда-нибудь прошение? Может быть, еще не поздно перевести имение на имя Нади или Вари?. Вы мало жили, еще ничего не испытали в жизни, но у вас на плечах хорошая голова… Вы поможете Тане, я знаю.

Пошли гулять в сад, потом в поле. Гулял и Сергей Сергеич. Он взял Подгорина под руку и всё уводил его вперед, видимо, собираясь поговорить с ним о чем-то, вероятно, о плохих делах. А идти рядом с Сергеем Сергеичем и говорить с ним было мучительно. Он то и дело целовался, и всё по три раза, брал под руку, обнимал за талию, дышал в лицо, и казалось, что он покрыт сладким клеем и сейчас прилипнет к вам; и это выражение в глазах, что ему что-то нужно от Подгорина, что он о чем-то сейчас попросит, производило тягостное впечатление, как будто он прицеливался из револьвера.

Зашло солнце, стало темнеть. По линии железной дороги там и сям зажглись огни, зеленые, красные… Варя остановилась и, глядя на эти огни, стала читать: Ах, боже мой, забыла всё! Мы надрывались под зноем, под холодом, С вечно согнутой спиной… Она читала великолепным грудным голосом, с чувством, на лице у нее загорелся живой румянец, и на глазах показались слезы.

Чехов ПЕРЕПОЛОХ, рассказ, аудиокнига - слушать онлайн анализ и краткое содержание

Это была прежняя Варя, Варя-курсистка, и, слушая ее, Подгорин думал о прошлом и вспоминал, что и сам он, когда был студентом, знал наизусть много хороших стихов и любил читать.

Не разогнул свою спину горбатую Он и теперь еще: И она засмеялась и хлопнула его рукой по плечу. Вернулись домой и сели ужинать. Пью за ваше здоровье, дружище, а вы выпейте за здоровье старого дуралея-идеалиста и пожелайте ему, чтобы он так идеалистом и умер. Татьяна всё время за ужином посматривала нежно на мужа, ревнуя и беспокоясь, как бы он не съел или не выпил чего-нибудь вредного. Варя и Надя также были нежны с ним и смотрели на него с беспокойством, точно боялись, что он вдруг возьмет и уйдет от.

Когда он хотел налить себе вторую рюмку, Варя сделала сердитое лицо и сказала: Вы нервный, впечатлительный человек и легко можете стать алкоголиком. Таня, вели убрать водку. Вообще Сергей Сергеич имел большой успех у женщин. Они любили его рост, сложение, крупные черты лица, его праздность и его несчастья. Они говорили, что он очень добр и потому расточителен; он идеалист, и потому непрактичен; он честен, чист душой, не умеет приспособляться к людям и обстоятельствам, и потому ничего не имеет и не находит себе определенных занятий.

Ему они верили глубоко, обожали его и избаловали его своим поклонением, так что он сам стал верить, что он идеалист, непрактичен, честен, чист душой и что он на целую голову выше и лучше этих женщин. Говорят, что все матери хвалят своих детей, но, уверяю вас, я беспристрастна, мои девочки необыкновенные. Подгорин улыбался ей и девочкам, но ему было странно, что эта здоровая, молодая, неглупая женщина, в сущности такой большой, сложный организм, всю свою энергию, все силы жизни расходует на такую несложную, мелкую работу, как устройство этого гнезда, которое и без того уже устроено.

Татьяна и Варя посадили Подгорина в гостиной на диване и стали говорить с ним вполголоса, опять о делах. Он имеет свои слабости, он не бережлив, не думает о черном дне, но это оттого, что он очень добр и щедр.

Душа у него совсем детская.

Анализ Рецензия к рассказам и повестям Чехова. Биография. Краткое содержание - Чехов А. П.

Если дать ему миллион, то через месяц же у него ничего не останется, всё раздаст. И обе они, Татьяна и Варя, не могли удержаться от маленькой жестокости, чтобы не попрекнуть Подгорина: Но что делать, друзья.

Надо без ропота подчиняться высшей воле, надо помнить, что на этом свете ничто не случайно, всё имеет свои отдаленные цели. Вы, Миша, еще мало жили и мало страдали, и вы будете смеяться надо мной; смейтесь, но я все-таки скажу: Давеча это у меня нечаянно вышло. Несмотря на корсет и высокие рукава, было заметно, что она нуждалась и у себя на фабрике за Тулой жила впроголодь. И было очень заметно, что она заработалась; тяжелый, однообразный труд и это ее постоянное вмешательство в чужие дела, заботы о других переутомили и состарили ее, и Подгорин, глядя теперь на ее печальное, уже поблекшее лицо, думал, что в сущности следовало бы помочь не Кузьминкам и не Сергею Сергеичу, за которых она так хлопочет, а ей самой.

Высшее образование и то, что она стала врачом, казалось, не коснулись в ней женщины. Она так же, как Татьяна, любила свадьбы, роды, крестины, длинные разговоры о детях, любила страшные романы с благоприятной развязкой, в газетах читала только про пожары, наводнения и торжественные церемонии; ей очень хотелось, чтобы Подгорин сделал предложение Надежде, и если бы это случилось, то она расплакалась бы от умиления.

Они пошли в сад: Ему было неизвестно, любит ли она его, но он знал, что она привыкла и привязалась к нему уже давно и всё еще видит в нем своего учителя и что теперь у нее на душе происходит то же, что когда-то происходило у ее сестры Татьяны, то есть она думает только о любви, о том, как бы поскорее выйти замуж, иметь мужа, детей и свой угол.

Чувство дружбы, которое бывает так сильно в детях, она сохранила до сих пор, и очень возможно, что она только уважала Подгорина и любила как друга, влюблена же была не в него, а в эти свои мечты о муже и детях.

Краями этой пропасти являются два разных бытия. Изо всех сил обитатели поме- Русская классика: На утопическое предположение Подгорина о возможности чудом перескочить из одного положения в другое Таня реагирует скептически. У нее нет ясного представления о будущем, поэтому в ее речи акцентируется пространственная и временная неопределенность: Сергей хлопочет, ему обещали место податного инспектора5 где-то там в Уфимской или Пермской губернии, и я готова куда угодно, хоть в Сибирь, я готова жить там десять, двадцать лет, но я должна знать, что рано или поздно я все-таки вернусь в Кузьминок.

Без Кузьминок я не могу. И не могу, и не хочу. Данное в климаксе не хочу, а также заключительная ремарка призваны акцентировать инфантильность героини, которая не в последнюю очередь обусловлена особенностями течения ее личного времени. Немного в другом свете рисуется утопическое будущее Наде: Беспочвенность представлений Нади комментируется повествователем: Какие-то черты младшего брата, видимо, были разделены Чеховым между Подгориным и Лосевым.

Если эта гипотеза верна, то логически оправдан и выбор имени главного героя - Михаил Подгорин. В записных книжках имя у героя было другое -Жорж, то есть Георгий.

Суворину от 10 мая года Чехов пишет: Зачем я не знаю языков? Мера биографического и автобиографического начала в зрелом творчестве Чехова скорее возрастает, чем убывает, вместе с этим растет и мера сложности шифрования этого биографического начала. Творчество как исповедь бессознательного: Близость его к повествователю в данном отрывке передана в три хода. После приведенной фразы дается оптическое приближение его к Наде: Следующий ход, играющий роль переключателя от сознания повествователя к сознанию героя, связан с введением субъективной модальности: Естественным завершением данного текстового фрагмента становится внутренняя речь Подгорина, как бы подключающегося к сознанию повествователя: Показательно почему-то в повествовательной ремарке, не характерное для статуса повествователя, которому должен быть доступен и понятен внутренний мир героя.

Это очередное проявление близости повествователя рассказчику. Временная опора данного отрывка базируется на различении настоящего, данного с точки зрения Подгорина, Нади и повествователя.

Сначала дается теперь, характеризующее Надю, потом следует тяготеющее к объективности теперь повествователя, и завершается все сломом, отказом Подгорина от поступка, могущего изменить его настоящее и будущее.

Бегство Подгорина от возможной женитьбы и вообще от настоящего носит не только физический, но отчасти и условносимволический характер. Г ерой пытается укрыться от проблем в доме, этой твердыне, где властвует не теперь, требующее решительных действий, а идиллическое, комфортное. Происходит условный перенос времени назад flashback.

Подгорин развеселился, стал шалить, протанцевал и с Надеждой, и с Варей, потом пел. Кому игра Татьяны могла напоминать прошлое? Явно не столько ей самой, живущей настоящим временем, сколько Подгорину, ментально объединенному с повествователем.

Отказ от уточняющего местоимения ср.: Использование видового коррелята Русская классика: И еще одно замечание. Это тоже косвенный знак прошлого, переданный грамматическими средствами. Архаичная для конца XIX века форма женского рода вместо узуального мужского вовсе не случайна. Остановимся на интертексте и подтексте рассказа как форме расширения его пространственно-временного континуума.

Мы хотим обратить внимание на смысл авторского перевода стихотворной речи в прозаическую. Заключительные строчки стихотворения графически оформлены не как чужая поэтическая речь, а как прямая речь самой Вари. Сначала читает стихотворение она, потом его подхватывает Подгорин, меняющий на короткое время своё Уже-сознание на Еще-сознание. Эта перемена отражает мировосприятие не столько нынешнего Подгорина, сколько ту пору, когда он был студентом юридического факультета и когда он еще ничего не испытал в жизни: Вынес достаточно русский народ, Вынес и эту дорогу железную, -Вынесет всё - и широкую, ясную Грудью дорогу проложит.

Если еще и уже характеризуют временную ориентацию героев, то жаль только значимо для передачи их внутреннего состояния, причем не кратковременного, а экзистенциального. Лосевы и Подгорин катятся по железной дороге жизни, с которой невозможно свернуть и которая отражает незыблемый закон трансформации еще в. В этом и состоит Русская классика: Важную роль играет стихотворение и для уточнения временного континуума рассказа. Такая игра временем возможна в условиях не речевого, а лишь нарративного режима.

Ранее, в конце и в начале гг. В это время Чехов активно сотрудничал с изданием В. Чехов читал роман Бурже и оставил о нем отклик в письме к А. Суворину 26 апреля г. Быть может, не без влияния романа Бурже в записных книжках главный герой звался Жорж. Однако гораздо важнее оказываются смысловые переклички отдельных фрагментов рассказа Чехова с романом Бурже. Один из героев его нового романа, маркиз де-Монфанон, говорит молодому романисту Дорсену: Затем, сообщая о распродаже с аукциона старого жилища папы Урбана VII, он с болью замечает: Даже не меняя итальянские реалии на соответству- 6 Бурже Поль, Космополис перевод М.

Кубасов А,В, Проза А. Рассказ Чехова посвящен началу агонии русской аристократии. Пространственно-временной континуум произведения Чехова расширяет не только стихотворение Некрасова, но и французский роман.

Отдельного разговора заслуживает антропонимическое пространство рассказа. Антропонимы у Чехова также транслируют интертекстуальную информацию. Фамилия Лосевы сменила изначально задуманную - Горбылины [10, ]. Очевидно, Чехов учитывал внутреннюю форму фамилий героев. Семантический отсвет от него падает на героиню. Вспоминает эту пословицу и Сергей Сергеич, которая служит ему самооправданием: Усиливает фамилия и элемент анимализации в героях: Сергеи Сергеич для Чехова знак барского именослова.

У Туркиных перебывали все городские врачи; дошла наконец очередь и до земского. Вера Иосифовна написала ему трогательное письмо, в котором просила его приехать и облегчить ее страдания. Старцев приехал и после этого стал бывать у Туркиных часто, очень часто Он в самом деле немножко помог Вере Иосифовне, и она всем гостям уже говорила, что это необыкновенный, удивительный доктор. Но ездил он к Туркиным уже не ради ее мигрени Екатерина Ивановна кончила свои длинные, томительные экзерсисы на рояле.

Потом долго сидели в столовой и пили чай, и Иван Петрович рассказывал что-то смешное. Но вот звонок; нужно было идти в переднюю встречать какого-то гостя; Старцев воспользовался минутой замешательства и сказал Екатерине Ивановне шёпотом, сильно волнуясь: Она пожала плечами, как бы недоумевая и не понимая, что ему нужно от нее, но встала и пошла. Дайте мне хоть четверть часа, умоляю.

Приближалась осень, и в старом саду было тихо, грустно и на аллеях лежали темные листья. У обоих было любимое место в саду: И теперь сели на эту скамью.

Я страстно хочу, я жажду вашего голоса. Она восхищала его своею свежестью, наивным выражением глаз и щек. Даже в том, как сидело на ней платье, он видел что-то необыкновенно милое, трогательное своей простотой и наивной грацией.

И в то же время, несмотря на эту наивность, она казалась ему очень умной и развитой не по летам. С ней он мог говорить о литературе, об искусстве, о чем угодно, мог жаловаться ей на жизнь, на людей, хотя во время серьезного разговора, случалось, она вдруг некстати начинала смеяться или убегала в дом. Она, как почти все с-ие девушки, много читала вообще же в С. Побудьте со мной хоть пять минут! Она остановилась, как бы желая что-то сказать, потом неловко сунула ему в руку записку и побежала в дом, и там опять села за рояль.

Кому, в самом деле, придет серьезно в голову назначать свидание ночью, далеко за городом, на кладбище, когда это легко можно устроить на улице, в городском саду? И к лицу ли ему, земскому доктору, умному, солидному человеку, вздыхать, получать записочки, таскаться по кладбищам, делать глупости, над которыми смеются теперь даже гимназисты?

К чему поведет этот роман? Что скажут товарищи, когда узнают? Так думал Старцев, бродя в клубе около столов, а в половине одиннадцатого вдруг взял и поехал на кладбище. У него уже была своя пара лошадей и кучер Пантелеймон в бархатной жилетке.

Было тихо, тепло, но тепло по-осеннему. В предместье, около боен, выли собаки. Старцев оставил лошадей на краю города, в одном из переулков, а сам пошел на кладбище пешком. С полверсты он прошел полем. Кладбище обозначалось вдали темной полосой, как лес или большой сад. Показалась ограда из белого камня, ворота При лунном свете на воротах можно было прочесть: Казалось, что здесь было светлей, чем в поле; листья кленов, похожие на лапы, резко выделялись на желтом песке аллей и на плитах, и надписи на памятниках были ясны.

На первых порах Старцева поразило то, что он видел теперь первый раз в жизни и чего, вероятно, больше уже не случится видеть: От плит и увядших цветов, вместе с осенним запахом листьев, веет прощением, печалью и покоем.

Кругом безмолвие; в глубоком смирении с неба смотрели звезды, и шаги Старцева раздавались так резко и некстати.

rabertobe.gq: Чехов Антон Павлович. Рассказы и повести гг

И только когда в церкви стали бить часы и он вообразил самого себя мертвым, зарытым здесь навеки, то ему показалось, что кто-то смотрит на него, и он на минуту подумал, что это не покой и не тишина, а глухая тоска небытия, подавленное отчаяние Памятник Деметти в виде часовни, с ангелом наверху; когда-то в С.

В городе уже никто не помнил о ней, но лампадка над входом отражала лунный свет и, казалось, горела. Да и кто пойдет сюда в полночь? Но Старцев ждал, и, точно лунный свет подогревал в нем страсть, ждал страстно и рисовал в воображении поцелуи, объятия. Он посидел около памятника с полчаса, потом прошелся по боковым аллеям, со шляпой в руке, поджидая и думая о том, сколько здесь, в этих могилах, зарыто женщин и девушек, которые были красивы, очаровательны, которые любили, сгорали по ночам страстью, отдаваясь ласке.

Как в сущности нехорошо шутит над человеком мать-природа, как обидно сознавать это! Старцев думал так, и в то же время ему хотелось закричать, что он хочет, что он ждет любви во что бы то ни стало; перед ним белели уже не куски мрамора, а прекрасные тела, он видел формы, которые стыдливо прятались в тени деревьев, ощущал тепло, и это томление становилось тягостным И точно опустился занавес, луна ушла под облака, и вдруг всё потемнело кругом.

Старцев едва нашел ворота, -- уже было темно, как в осеннюю ночь, -- потом часа полтора бродил, отыскивая переулок, где оставил своих лошадей. И, садясь с наслаждением в коляску, он подумал: Но это оказалось неудобным, так как Екатерину Ивановну в ее комнате причесывал парикмахер. Она собиралась в клуб на танцевальный вечер. Пришлось опять долго сидеть в столовой и пить чай. Иван Петрович, видя, что гость задумчив и скучает, вынул из жилетного кармана записочки, прочел смешное письмо немца-управляющего о том, как в имении испортились все запирательства и обвалилась застенчивость.

После бессонной ночи он находился в состоянии ошеломления, точно его опоили чем-то сладким и усыпляющим; на душе было туманно, но радостно, тепло, и в то же время в голове какой-то холодный, тяжелый кусочек рассуждал: Пара ли она тебе?

Она избалована, капризна, спит до двух часов, а ты дьячковский сын, земский врач Дадут приданое, заведем обстановку Она стала прощаться, и он -- оставаться тут ему было уже незачем -- поднялся, говоря, что ему пора домой: На дворе накрапывал дождь, было очень темно, и только по хриплому кашлю Пантелеймона можно было угадать, где лошади.

Подняли у коляски верх. Екатерина Ивановна, довольная, что так хитро подшутила над влюбленным и что ее так сильно любят, захохотала и вдруг вскрикнула от испуга, так как в это самое время лошади круто поворачивали в ворота клуба и коляска накренилась. Старцев обнял Екатерину Ивановну за талию; она, испуганная, прижалась к нему, и он не удержался и страстно поцеловал ее в губы, в подбородок и сильнее обнял.

И чрез мгновение ее уже не было в коляске, и городовой около освещенного подъезда клуба кричал отвратительным голосом на Пантелеймона: Старцев поехал домой, но скоро вернулся. Одетый в чужой фрак и белый жесткий галстук, который как-то всё топорщился и хотел сползти с воротничка, он в полночь сидел в клубе в гостиной и говорил Екатерине Ивановне с увлечением: Мне кажется, никто еще не описал верно любви, и едва ли можно описать это нежное, радостное, мучительное чувство, и кто испытал его хоть раз, тот не станет передавать его на словах.

Cочинение «Правда жизни в рассказе А. П. Чехова «На подводе»»

К чему предисловия, описания? К чему ненужное красноречие? Прошу, умоляю вас, -- выговорил наконец Старцев, -- будьте моей женой! Дмитрий Ионыч, вы знаете, больше всего в жизни я люблю искусство, я безумно люблю, обожаю музыку, ей я посвятила всю свою жизнь. Я хочу быть артисткой, я хочу славы, успехов, свободы, а вы хотите, чтобы я продолжала жить в этом городе, продолжала эту пустую, бесполезную жизнь, которая стала для меня невыносима.

Сделаться женой -- о нет, простите!